Онлайн-идентичность человека, то есть образ, созданный им в Сети, может повлиять на личность человека в реальном мире — сделать его более уверенным, агрессивным или тревожным. К таким выводам пришли ученые Сеченовского Университета вместе со своими коллегами. Каким будет альтер-эго в зависимости от особенностей человека и как не раствориться в онлайн-мире, рассказывает ассистент кафедры педагогики и медицинской психологии Института психолого-социальной работы Сеченовского Университета Андрей Неврюев.

— Андрей Николаевич, как влияет онлайн-идентичность на реальную?

— Часто, создавая онлайн-идентичность, человек может также компенсировать какой-то дефицит — общения, одобрения, поддержки, чувства значимости. Например, люди, которым критически важно, что про них подумают, чаще других страдают игровой зависимостью. В игре они создают, по сути, «нового себя». Кстати, сам идеальный аватар почти не имеет значения, куда важнее стать «крутым» для других игроков. И разрушение такой идентичности может быть болезненным. Как в тех роликах из интернета, где эльф или маг в пылу игры кричит: «Все за мной!», а тут на заднем фоне раздается: «Игорёк, иди обедать!». 

Вообще, чем меньше у человека социальный капитал — связей, доверия, репутации, — тем сильнее «картинка» в интернете будет отличаться от настоящей. Люди с целостной идентичностью, то есть ясным представлением о себе и других, чаще только отражают, продолжают свой образ онлайн, максимум — приукрашивают его (а кто этого не делает?). В этом случае онлайн-образ нужен, чтобы получить одобрение, показать свой статус и так далее, при этом человек не испытывает стресс от того, что в Сети он один, а в реальности — совсем другой. 

Люди же с фрагментарной идентичностью (она напоминает бабушкино лоскутное одеяло из разных образов, примеряемых в разных ситуациях и для разных людей) — нередко прячутся за искусственно созданным альтер-эго. Часто его создают подростки, чтобы казаться старше, ведь к человеку, у которого на аватарке бородатый дядя, отношение серьезнее. Новая онлайн-идентичность может появиться и во время кризиса, например после развода. В любом случае она всегда закрывает какую-то потребность — в общении, принятии, признании, сочувствии. Человек не будет писать: «Помогите мне». Он будет шутить, вступать в разные сообщества, «хейтить» кого-то, прячась за маской, лишь бы заявить: «Я есть».

Привычные паттерны, модели поведения в интернете могут закрепиться и стать частью офлайн-идентичности человека, сделав его, например, увереннее или агрессивнее. Но можно погрузиться слишком глубоко — и получится, как в фильме «Субстанция», когда лучшая версия себя заменит настоящую.

— Получается, привычка «хейтить», то есть травить и оскорблять в интернете, тоже влияет на идентичность? Одни считают, что человек выпустит пар, постреляв в игре или поругавшись в комментариях, и в жизни будет паинькой. Другие — что он перенесет привычки в реальную жизнь. Как считаете вы?

— По исследованиям последних пяти-семи лет онлайн-агрессия может усилить офлайн-агрессию только в определенных условиях. 

Раньше считали, что хейт основан на желании причинить вред другому человеку. Но современные исследования скорее показали, что это может быть, наряду с другими особенностями (например, так принято вести себя в радикальных группах), еще и замаскированный поиск внимания и поддержки. Хейтер не может попросить о помощи — это будет небрутально. Вместо этого он цепляется к людям. И, если его поддерживают (не обязательно одобряют, а хотя бы просто реагируют), это позволяет ему почувствовать себя значимым. Отсюда выражение: «не надо кормить тролля». Если не возмущаться, он сам уйдет. А если у хейтера находятся единомышленники, он собирает аудиторию, как те же жестокие пранкеры, — человек перестает воспринимать агрессию как что-то выходящее за рамки, и она становится частью его идентичности. Человек ощущает себя грубым, жестким и начинает вести себя соответствующе. Такая поддержка хейта — только одно из условий, чтобы агрессия вышла в офлайн. Другое важное условие — окружение. Если есть давление и агрессия со стороны — шансы подобного исхода повышаются. 

Еще одно любопытное исследование показало, что агрессия в онлайн-пространстве умеренно — не высоко, не низко, а умеренно — коррелирует с тем, как люди выражают агрессию вербально, то есть словами, в реальной жизни. Эта связь сильнее у людей, у которых высокий уровень импульсивности, низкий уровень эмпатии, есть высокая потребность в признании и очень сильная идентификация с онлайн-группой — им важно быть ее частью, будь то группа националистов, ненавистников грамматических ошибок или любая другая.

— Где граница — когда иметь альтер-эго нормально, а когда выходит за рамки нормы, становится опасным?

— Нормально — когда это просто образ, эксперимент, а ваша жизнь никак не меняется. Например, в интернете ходила картинка: автору, который радуется, что наконец избавился от боязни птиц, приобретенной из-за укуса индюка, пишет… индюк: «Наконец-то я тебя нашел!». Ведь кто-то специально создал левую страничку с аватаркой индюка, чтобы посмеяться! Нормально и создать разные страницы для разных ролей — на одной ты известный доктор, а на другой — Вася, который любит котиков и которому не надо будет отвечать в три часа ночи на сообщение: «Доктор, у меня колет в левом боку, скажите, я умру?».

За рамками нормы — это ситуация, когда человек начинает воспринимать себя онлайн и офлайн как разных людей. Он привыкает, что может написать что угодно и кому угодно, — а что ему сделает оппонент, который находится за три тысячи километров. Такие люди искренне удивляются, когда вдруг встречаются с оскорбленным человеком лицом к лицу и получают претензии, — ведь оскорбил тот, другой, из онлайн-мира, а не он сам. Доходит и до того, что человек придумывает себе отношения. Даже был случай, когда парень залез в дом к топ-модели, будучи уверенным, что она его девушка, и был очень раздосадован, когда его арестовали. Ненормально и когда человек смотрит на себя в зеркало и думает: «Почему я не могу быть своим двойником из онлайн-мира, красивым и уверенным»? Либо если новая идентичность влияет на реальную жизнь — работу, учебу, близких людей, которые перестают узнавать человека. 

— А если онлайн-идентичность лишь продолжение реальности, беспокоиться не о чем?

— Здесь может быть другая проблема — зависимость. Надо сразу уточнить, что речь не идет о зависимости в медицинском смысле этого слова (как например, об алкогольной или наркотической зависимости). Скорее, психологи описывают особенности людей, которые могут проявляться в поведении. Например, если Вы понаблюдаете за любой аудиторией — люди чуть ли не каждые три минуты достают телефоны, что-то читают, смотрят, проверяют: как же так, я три минуты не был в Сети, столько всего могло случиться! Чаще всего зависимость как раз возникает из-за эффекта, который исследователи обозначили как FOMO (от англ. Fear of Missing Out — страх пропустить что-то важное). 

И растворение в онлайн-идентичности, и зависимость могут привести к высокому уровню тревожности, устойчивым и иногда не адаптивным формам поведения, потерям офлайн-связей — кому захочется встречаться и уж тем более жить с человеком, который не поднимает голову от своей игры или телефона. 

Чужая онлайн-идентичность с отдыхом на Бали, идеальным макияжем или качалкой 24/7 тоже может повлиять на реальную самооценку человека. А зависимость от лайков может привести к сложностям в понимании себя. Зачастую именно такие люди задают себе вопрос: «Если меня не лайкают, то я вообще существую?» Есть люди, которые еще и готовы платить за накрутку лайков, даже если они не монетизируют свои аккаунты, — лишь бы их страницы стали популярнее.

— Немного отойдем от темы идентичности. Как понять, что возникла зависимость от онлайн-мира?

— Когда человек заходит в Сеть автоматически, не контролирует проведенное там время, раздражается, что не может поиграть, посидеть в телефоне — это еще не зависимость, а проблемное использование. А когда все это длится месяца два-три, уже не хочется делать что-то в реальном мире, чувствительность к удовольствию снижается (например, сначала было достаточно почитать злобные комментарии, потом тянет смотреть жесткие пранки, а затем — уже контент в даркнете), отдых превращается в уход от реальности — это уже зависимость.

— Как не дать себе раствориться в онлайн?

— Есть хорошие способы для контроля времени в Сети. Например, приложения, которые напоминают о «просиженном» в телефоне времени или «выращивают» на экране дерево, пока тот остается заблокированным. Можно самому установить четкое правило: сначала выполнять офлайн-задачи, потом онлайн или проводить время в интернете только в такие-то часы. 

Очень хорошо помогает осознанность: проследить, зачем вы делаете то-то и то-то. Например: «Я захожу в социальную сеть. Зачем? Чтобы задать вопрос коллеге. ОК, я это сделал. А что я делаю дальше? Откуда у меня перед глазами взялись котики, неизвестные факты о фильмах 90-х и уже третье видео о капибарах?» Такие способы помогают избежать «проваливания» и растворения себя в онлайн-мире.

Если это не работает, скорее всего, человек ищет замену своей жизни, его что-то не устраивает. Тогда нужно искать, что. Если не хватает общения — заменить онлайн-одиночество чашкой кофе со старым другом. Если надо выплеснуть эмоции — вместо едких сообщений в комментариях пойти в зал покачаться. Это, кстати, многим помогает. Нужно почувствовать себя значимым? Пожалуйста, можно научиться классно играть не только в онлайн, но и офлайн-пространстве — есть целые клубы любителей настольных игр, которые собираются, играют и получают кайф от живых эмоций. Причем по уровню они ничуть не меньше, чем когда пользователи, чаще молодые люди, ищут тех самых эмоций, поливая грязью других игроков, которые просто хотят поиграть в стрелялку, а не самоутвердиться за счет других.

Если проблема затянулась, рвутся социальные связи и единственной радостью стало порубиться в онлайн-игрушку — это признак того, что надо обратиться за профессиональной помощью к психологу. А чего точно не стоит делать — это обрывать все онлайн-связи, наказывая себя за «слабость». Если речь идет о ребенке, подход «Я забираю у тебя телефон, потом спасибо скажешь» тоже не подойдет.

— Давайте скажем несколько слов о детях. Как на онлайн-идентичность современных детей, молодежи влияют их родители?

— Это еще одна важная тема. Мамы, папы, бабушки, дедушки часто публикуют фотки, видео детей. Этот феномен назвали шерентинг (от англ. share — делиться и parenting — воспитание). Мотивы разные: подчеркнуть свой статус родителя, продемонстрировать привязанность (это особенно важно для родственников, живущих далеко). Бывает даже — и это пугает — из ребенка делают личный бренд. И далеко не все задумываются, как это повлияет на самого ребенка. В итоге на своей странице он супермачо, а у его мамы на странице его младшая версия сидит на горшке. Особенно остро, судя по исследованиям, на подобное реагируют подростки 12–14 лет.

Сейчас уже выросли и даже стали родителями люди, которые сами с этим столкнулись. И они начинают вести себя осознанно. А это значит не публиковать фото, которые могут сказаться на онлайн-имидже ребенка, спрашивать у него разрешение опубликовать его снимки. Такой подход даже получил название — осознанный шерентинг.

Понятий и вопросов, связанных с интернет-миром, становится больше с каждым днем. Сейчас встает новый: кто по ту сторону экрана? Человек? Бот? Искусственный интеллект? Так что психологам еще будет над чем поработать. А может быть, и самому ИИ скоро понадобится психолог.