Сегодня отмечается Международный день радиологии. В области диагностики с момента изобретения рентгена произошло множество революционных открытий. Одно из них – сцинтиграфия. Это наиболее высокочувствительный метод диагностики, который позволяет получить информацию о заболеваниях пациента на молекулярном, клеточном и органном уровнях.

Елена Василенко, врач-радиолог, заведующий радионуклидным диагностическим отделением Сеченовского Университета Минздрава РФ, рассказала о том, насколько далеко шагнула современная диагностика, о ее важности для врачей и пациентов, а также развеяла мифы и страхи о ядерной медицине.

– Елена Игоревна, в чем преимущество радионуклидной диагностики перед другими методами?

– В оценке функции органа или системы. Так, до применения сцинтиграфии при диагностике онкологии врач мог увидеть саму опухоль и ее общую локацию. Благодаря трехмерной реконструкции сцинтиграфия дает конкретный ответ по месту опухоли, ее нахождению относительно других органов, размерам. Для пациента это неоспоримые преимущества: операция будет меньше длиться, сократится длительность введения препаратов – наркоза, уменьшится хирургический доступ и сократится период реабилитации.

Сцинтиграфия сердца также является безальтернативным по точности методом диагностики при планировании кардиохирургических вмешательств. Врач-хирург, благодаря результатам сцинтиграфии, увидит не только уже сформировавшиеся проблемные зоны, но и те, которые могут привести к непоправимым последствиям в перспективе, если пациент не рассчитает физическую нагрузку или переволнуется. Кроме того, при выявлении множественных зон нарушения кровоснабжения эндоваскулярный хирург будет готов к   одновременному стентированию нескольких коронарных артерий.

Найти сторожевой лимфатический узел – еще одна из задач, решить которую может только сцинтиграфия. Рак молочной, предстательной железы, урогенитальные раки склонны к метастазированию по лимфатической системе, поэтому всегда есть первый лимфатический узел, который «фильтрует» лимфу от опухоли. С помощью исследований ОФЭКТ/КТ врач метит тот самый первый лимфоузел, далее хирург во время операции находит его, так как в нем по сравнению с другими лимфатическими узлами повышенный в десятки или сотни раз радиационный фон. И после срочного гистологического исследования будет понятно, требуется ли пациенту лимфодиссекция или нет.

Кроме того, спектр применения сцинтиграфии довольно широк: онкология, кардиология, эндокринология, травматология.

– Развейте, пожалуйста, миф об опасности ядерной медицины?

– Безусловно, ядерная медицина – это область, связанная с повышенной опасностью. При реконструкции отделения радионкулидной терапии в Клиническом центре Сеченовского Университета в основу были положены международные стандарты безопасности, связанные с планированием и работой на подобных объектах. Проводятся регулярные тренировки персонала по отработке нештатных ситуаций; зоны, в которых есть доступ к радиоактивным препаратам, опломбированы и оцифрованы.

Все действия – от момента проверки готовности пациента к исследованию до момента введения препарата – должны быть четкими и выверенными. Наш персонал отлично обучен, имеет все необходимые средства защиты, поэтому даже проводя сложнейшие исследования, наши сотрудники не получают повышенной дозы облучения. Так, при лимфосцинтиграфии опухоль обкалывается радионуклидным препаратом в четырех точках, и это контакт медицинского персонала с препаратом. Но по итогам квартала наши дозиметры показывают дозу облучения не более одного миллизиверта, что равно одному рентгенологическому исследованию.   

– Каковы риски для пациента?

– Мы всегда предупреждаем пациентов, что им вводится радиоактивный препарат, период его полураспада – 6 часов. Безусловно, основную дозу радиации он оставит в наших санузлах и делать что-то специальное ему не нужно. Тем не менее он должен соблюдать некоторые меры предосторожности: сократить в день исследования общение с беременными и маленькими детьми. Также можно принимать чуть больше жидкости, чем обычно, – так препарат быстрее выведется из организма.

– Как осуществляется радионуклидная диагностика?

– Пациент приходит, ему определенным образом вводится препарат: в 99% внутривенно, есть варианты с подкожным, внутрикожным, внутриопухолевым введением. Далее следует этап экспозиции: от ноля до трех часов. Потом само исследование, которое может длиться в среднем от 2-3 до 15 минут, больше – крайне редко. И ожидание заключения: мы его предоставляем пациенту в течение максимум часа, сложные случаи требуют консилиума, тогда результат будет на руках у больного на следующий день.

– Целесообразно ли самостоятельно проходить сцинтиграфию в качестве профилактической диагностики?

– Это кардинально неверный подход, инициатором подобного исследования должен быть врач-клиницист. Лечь в клинику на чек-ап раз в год – это полезно, но сцинтиграфия должна быть только по показаниям.

– Радионуклидная диагностика – это последовательность этапов. К чему может привести ошибка хотя бы на одном из этапов?

– Сцинтиграфия включает в себя несколько этапов: подготовку пациента, приготовление препарата, его введение, сканирование, интерпретацию результатов. Если неправильно «сварен» или введен препарат, то правильность интерпретации результата будет под вопросом, соответственно, клиницист получит недостоверную информацию для постановки диагноза. Таким образом, ошибка на любом этапе может привести к фатальным последствиям.

– Зависит ли точность исследования от применяемого оборудования? Или если мы подразумеваем ОФЭКТ/КТ, то это уже априори вершина диагностики?

– У нас установлена модификация Optima NM/CT 860 GE Healthcare, в совокупности с имеющимся программным обеспечением камера является одной из топовых. В мире сегодня всего три подобных сканера! Благодаря программному обеспечению мы можем работать фактически с любыми радионуклидами – камера улавливает волны любой длины: низкие, средние, высокие. Кроме того, данный сканер рассчитан на повышенные нагрузочные пробы, то есть мы проводим исследования у пациентов с большим весом – стол выдерживает нагрузку до 220 кг.

– Могли бы рассказать об одном из самых запомнившихся клинических случаев?

– Женщина, 58 лет, госпитализирована по скорой с болями за грудиной. Клиническая картина – у человека предынфарктное состояние. Провели коронарографию – все чисто, а у пациентки все болит, и это не психосоматика.

Делают ЭХО, берут тропонин, специфический маркер повреждения миокарда, – все говорит о развитии инфаркта. По результатам сцинтиграфии стало понятно, что вся картина складывается в синдром стресс-индуцированной ишемии, которая не ухудшается. У пациентки редкое заболевание – синдром Такоцубо, и лечить нужно только тем, что нужно выждать и успокоить пациента, а также назначить стандартную терапию урежения ритма сердца. Через месяц мы провели повторное исследование, у нее все параметры восстановились. Еще недавно этого пациента назвали бы симулянтом: коронарография чистая, по ЭХО незначительное изменение, при этом пациент жалуется на боли. Теперь пациентка знает, если у нее планируется стресс, ей надо к нему правильно подготовиться.

– Елена Игоревна, какое будущее у сцинтиграфии?

– Основные задачи, которые стоят перед сцинтиграфией в будущем, – давать клиницистам более точные результаты. Необходимо найти специфичные ключи – радиофармпрепараты к новым органам или их системам. Например, когда радиоактивным йодом мы диагностируем функцию щитовидной железы, а потом им же проводим терапию. То есть подобные же комбинации, чтобы они били максимально четко в одну цель и решали сразу две задачи: диагностику и лечение. Вероятнее всего, эти открытия будут связаны с областями онкологии и неврологии прежде всего.